Category: отношения

Дезориентация в пространстве

Не только Достоевский достает...

«Прозябая в селенье убогом,
Я ждала тебя тысячу лет,
И была моя жизнь лишь залогом...»
Тут Онегин достал пистолет.

На перроне Каренина Анна
Истомилась, а поезда нет.
Что же делать с финалом романа?..
Тут Онегин достал пистолет.

Раз, одетый как леди Годива,
Заявился Евгений в буфет
И ему там не продали пива...
Тут Онегин достал пистолет.

Колобок свою песенку начал,
Мол, в пролете и бабка, и дед,
И тебя тоже ждет неудача...
Тут Онегин достал пистолет.

Поутру, начитавшись френдленты,
Стал на друга кидаться поэт:
Мол, какие твои аргументы?
Тут Онегин достал пистолет.

Продолжим?
Дезориентация в пространстве

Наша Таня и наше все

Наша Таня не плакала — не научили.
Сигареты ли в речку роняла, мячи ли,
Однокласснички вред причиняли, врачи ли,
Чудаков ли никчемных в той речке мочили,
Пиночет ли зачем-то бесчинствовал в Чили,
Наша Таня не плакала — днем ли, в ночи ли.

Нашу Таню прозвали железною леди,
И она, как медведи на велосипеде,
Молча мчала к победе.

Вдруг Онегин. Нет, это какой-то позор…
Он железную Таню не видел в упор.
Он железную Таню отправил в игнор
И поставил печать: «Невермор».

Таня плачет, как дура, весь день во дворе
От зари до зари и опять на заре.
Ты бы, Таня,
Лучше вспомнила сказку о подлом царе,
О Салтане.
Он же в бочку засунул родную жену
Без питанья.
Слышишь? В бочку! Засунул! Родную жену!
Видно, чтоб не позорить родную страну.

Знаешь, Таня, тебе нынче нужен ликбез.
Вытри сопли, Татьяна,
И плыви-ка по морю, с мячом или без,
Мимо острова, значит, Буяна.

И увидишь: та пара живет до сих пор
И царицею царь не отправлен в игнор.
Ну подумаешь, бочка. О чем разговор?

Эти мелочи даже в расчет не берем.
А Онегин дитя по сравненью с царем.
Тоже мог засмолить тебя в бочку.
Он гранату метнул? Заложил динамит?
Может, взял арбалет? Может, сел в «Мессершмитт»?
Нет? А что ж ты ревешь, аж железо гремит?

Все, приплыли. Меня что-то, Таня, штормит.
И, пожалуй, пора ставить точку.
кривая в перевернутом

Очередной центон

Скука

Онегин, добрый мой приятель,
Духовной жаждою томим.
Он моего коснулся платья:
«Пускай ты выпита другим,

Но мне осталось, мне осталось:
Духи в граненом хрустале
И глаз осенняя усталость,
Фарфор и бронза на столе.

Хоть вам и рады простодушно
На блюде устрицы во льду,
В глуши, в деревне все вам скучно
Лежать в рассоле, как в бреду.

Там мужички-то все богаты,
И всюду меркантильный дух»…
Без принужденья, без утраты
Я от него замкнула слух.

Дороже юности и лета
Прикосновенья этих рук,
Как беззаконная комета…
Да скука, вот беда, мой друг.
Не ходи по мне!

Вот мой Онегин на свободе... и наконец увидел свет

А давайте опять об Пушкина! Выпустим всех на свободу. И в свет.

Вот мой Обломов на свободе,
Хоть и не рад свободе вроде.
В халат и тапочки одет,
Он прямо в них выходит в свет.
Он по-французски совершенно
Не говорит, поскольку лень.
Торчит в углу один, как пень
И засыпает откровенно.
Чего ж вам больше? Свет решил,
Что он невежа и дебил.
Collapse )