Новое
У меня в кофеварке живет кофевар.
Он кофеен лицом. Он морщинист и стар,
Но считает себя несказанно богатым:
Каждый день дышит он неземным ароматом.

Простите, здесь пафос уместен.

У меня в лапшерезке живет лапшерез.
Он и бледен, и худ. И местами облез.
Но весьма деловит: «Не мешайте, прошу,
На все уши я должен навесить лапшу».

Ему-то подите навесьте.

У меня в мясорубке живет мясоруб.
Он бугрист, мускулист, кровожаден и груб.
Он лелеет мечту – напролет дни и ночи:
Проскочить в палачи ему хочется очень.

А ваши мечты я не знаю.

В щетке водится щетчик, и в пасте – пастух,
А в духовке гудит разговорчивый дух.
Я под вечер с работы домой прихожу,
Кофевара зову, лапшереза бужу.

Скликаю домашнюю стаю.

Говорю, что мой день был не очень хорош,
Бестолков, как тупой одноразовый нож,
Полон скрытой изжоги, как шпротный паштет.

А они что-то тихо бубнят мне в ответ.
Бу-бу. Бу-бу-бу. Так невнятно.

Я прилажу словечки одно к одному.
Постараюсь – и все, как мне надо, пойму.
Я пойму, что мой день был не так уж и плох.
Что для маленькой стаи я маленький бог.

Вранье, не вранье, а приятно.

Мне теперь надо просто свернуться в клубок.
Не втыкайте мне спицу в расслабленный бок.
Из клубка полудохлого-полуживого
Даже шарфик не свяжется, честное слово.

Я посплю?
Всех люблю.